USD 19.04.2019 64.0688 0.1238
USD ММВБ 00:05 64.0288  
EUR 19.04.2019 72.2440 -0.1162
EUR ММВБ 00:05 72.1029  
Нефть($) 19.04.2019 72.08 +0.18
Нефть(p) 19.04.2019 4618.08 +20.43
Картина дня: открытие фонтанов, самые дешевые гостиницы и полигон «Красный Бор» Рок-н-ролл под присмотром КГБ: история Ленинградского рок-клуба «Жилье для нищих и богатых»: история Толстовского дома с большими арками на Рубинштейна Красное дерево, хрусталь и мягкий диван: дореволюционные лифты Петербурга как отдельный вид искусства
Анастасия Семенович
Руины и зеленые лохмотья:
что не так с реставрацией исторического центра Выборга
В историческом центре Выборга бушует реставрация.
Правда, в городе по-прежнему много руин, памятники крошатся от малейшего прикосновения, реставрация идет параллельно с судебными тяжбами, а ответственность зарыта в ворох бумаг.
Фото: Анастасия Семенович
Все, как при рыцарях!
Начался 2019 год, в Выборге после реставрации открыли для туристов башню Святого Олафа, и город будто похорошел: появилась фотогеничная кофейня в виде трамвайного вагона, свежо белеет дом Купеческой гильдии. Но что-то тут не так.
Выборгский замок, Башня Святого Олафа
Фото: Анастасия Семенович
Башню Олафа открыли, но внутри ничего не изменилось: подняться на смотровую площадку по-прежнему можно только по лесенке XIX века, на которой с трудом расходятся два человека. Для посетителей все так же, как пару лет назад, только цена другая: в 2015 году билет в музей и на башню стоил 100 и 80 рублей, сейчас общее посещение обойдется в кругленькие 500.
Лестница в Башне Святого Олафа
Фото: Анастасия Семенович
Забираясь наверх по той самой антикварной лесенке, я заметила в оконных проемах обычные пластиковые окна, посаженные на монтажную пену. Все, как при рыцарях! Ранее в пустом объеме башни хотели восстановить внутренние перекрытия, возвести несколько ярусов для музейной экспозиции. За такое, возможно, не жалко было бы отдать 500 рублей, но ни ярусов, ни экспозиции нет.
Фото: Анастасия Семенович
Выборг все так же далек от образа города-памятника, как и до выделения миллиардов рублей.
Открывающийся с башни вид тоже несильно изменился, хотя пора бы. Выборгский собор доминиканского монастыря, Кафедральный собор и дом Говинга стоят в руинах и бурьяне. Рядом с руиной Кафедрального собора – помойка, с домом Говинга уже попрощались местные власти.
Концепция сохранения исторического центра Выборга опубликована в 2015 году и предполагает сохранение города как единого памятника, неслучайно тогда же центр Выборга получил статус «исторического поселения». Значительные работы прошли в 2017/18 году. По факту Часовая башня еще в лесах, Башня Олафа белеет свежей штукатуркой, но по-прежнему мало приспособлена для посетителей, в Монрепо едва удалось предотвратить разбор Главного дома. И это только самый центр. Не похоже на объект миллиардных денежных вливаний. Специалисты-реставраторы, ранее работавшие в Выборге, опасаются за памятники.
И так сойдет
Областной комитет по культуре при любых вопросах о реставрации Выборга ссылается на ту самую концепцию, ободренную Минкультом. Но обещанное и прописанное на бумаге расходится с реальными работами.

Характерна история с Башней Ратуши XV века – одной из трех знаковых башен Выборга (наряду с Часовой и Башней Олафа). Из-за проекта реставрации в городе разгорелся скандал, в итоге неясно, как согласуются заявленные работы с теми, что провели на памятнике, и как они «аукнутся» в долгосрочной перспективе.
Башня Ратуши
Фото: Анастасия Семенович
Компания «АК-Проект», сделавшая проект, судилась с комитетом по культуре, пытаясь отозвать разрешение на проведение работ. Арбитраж встал на сторону комитета, причем в документах значится, что с «АК-Проектом» даже не заключили договор. По проекту москвичей работала другая компания, которую спешно наняли в мае 2018 года. Суд шел в то самое время, пока реставрировали башню. Проект, который демонстрировали в комитете, по словам бывшего руководителя Выборгской археологической экспедиции Александра Смирнова, отличался от работ, которые проходили на объекте, и которым он был свидетелем. Комитет ситуация не смутила.
Безразличие и драма
Впрочем, где-то и проекта никакого нет. Драмой города стал Дом Говинга. Сейчас это руина с пустыми окнами в лохмотьях зеленой сетки и символ выборгской разрухи, а когда-то – яркий образец северного модерна 1903/04 годов. Здание прописано в той самой концепции. В ответ на озабоченные вопросы власти из года в год транслируют, что здание вот-вот начнут реставрировать. Одним из последних сроков был третий квартал 2017 года – тогда должна была завершиться реставрация.
Дом Говинга, лето 2018
Фото: Анастасия Семенович
Летом 2018 года председатель областного комитета по культуре Евгений Чайковский вновь объявил, что владелец здания «готовит проект реставрации». Буквально в тот же день глава муниципалитета Геннадий Орлов то ли проговорился, то ли признал: здание, очевидно, утрачено. «Не хочу быть пророком, но дом Говинга, Крепостная, 11, скорее всего, будет утрачен».

Когда я привела эту фразу Чайковскому и директору замка Владимиру Цою, они ответили лишь: «Мы такого не говорили». Получается, местная власть с потерей памятника уже смирилась, а музей, берущий под опеку ключевые памятники, умывает руки. Объекты, не попавшие в орбиту влияния «Выборгского замка», остаются в плачевном состоянии. «Города-памятника» не видать.
В подобную драму долго скатывалась и история Часовой башни. Памятник конца XV века после неудачной попытки консервации к 2016 году оказался в безвременье. В 2016-17 году у башни был часовщик-энтузиаст: за часами следил одиннадцатиклассник Иван Першин, он смог завести часовой механизм на несколько дней. Вот что он рассказал о состоянии башни в тот момент:
– Правда ли, что туда могли забраться чуть ли не все желающие?
– Да, кто смог бы пролезть под забором и по лесам подняться – без проблем. Вот я и решил смастерить замок для двери комнаты с часами. Когда башня была бесхозной (это время, когда ее бросила фирма «Эшелъ», которая должна была ее полностью законсервировать, и до момента официальной передачи башни музею – прим. ред.) она лишилась цифры и минутной стрелки. Также башню часто посещали туристы-руферы.
Часовая башня, лето 2018
Фото: Анастасия Семенович
Бессилие монополии
Еще один интересный момент – в короткий срок руководить выборгскими музеями стали выходцы из власти. Появление концепции и выделение больших денег ровно совпало с назначениями. В конце 2014 года директором парка Монрепо стал бывший градоначальник Выборга Александр Буянов. С ним же ушли из МО Елена Кондакова, Ирина Кривицкая, Карапет Мхитарян, ныне они – в руководстве парка Монрепо. В 2015 году заповедник «Выборгский замок» возглавил депутат областного ЗакСа Владимир Цой.
Монрепо
Фото: Анастасия Семенович
После этого музей получил в пользование многие знаковые памятники. Но странным образом такая концентрация усилий привела к невыполненным постулатам. Кажется, что музей или сам не знает, чего хочет, или не контролирует процесс.

В помещениях замка до сих пор красуется проект, по которому внутри Башни Олафа планировали возвести перекрытия. Местный реставратор Евгений Филиппов отметил, что в Выборге могло стать хорошо, как в финской Савонлинне, где сделали перекрытия в старинном замке. Но не судьба – директор Владимир Цой заявил, что башня не выдержит нагрузок, а вместо перекрытий лучше сделать лифт для маломобильных посетителей. Теперь – за отдельные деньги, конечно, – будут заново делать проект внутреннего объема. К замечанию, что башня могла не выдержать, если оснастить ее перекрытиями, опрошенные мной реставраторы отнеслись с усмешкой и привели обратные примеры.
Проект с уровнями в Башне Святого Олафа
Фото: Анастасия Семенович
«Музей – пользователь объекта, он никак не может влиять на выбор подрядчика и ход реставрационного процесса»
Неужели музей бессилен, получая проекты, которые (по их мнению) невозможно реализовать?
«Музей – пользователь объекта, он никак не может влиять на выбор подрядчика и ход реставрационного процесса», – настаивает замдиректора музея Александр Смирнов.
В общем, не только комитет дистанцируется от работ в Выборге, но и музей (хотя казалось бы).
Кадровый сумбур
Проекты переделываются повсеместно, в том числе в Монрепо. Здесь случился явный конфуз: по проекту в парке не оказалось утвержденных предметов охраны. Так что исторические постройки, бывшие частью пейзажа и ландшафта, просто…разбирали. Речь о скандальной истории с Библиотечным флигелем, а теперь и с Главным домом. Работы на объекте, так называемая «переборка сруба», по мнению петербургских специалистов Михаила Мильчика и Ирэн Хаустовой – по сути, просто «разборка» здания.
Главный дом в Монрепо, лето 2018
Фото: Анастасия Семенович
После того, как разобрали Библиотечный флигель, в известность о ситуации поставили Минкульт. В Монепо прибыла делегация реставраторов, в том числе Ирэн Хаустова. По ее мнению, разбор усадебного дома остановили только прибывшие специалисты. Документацию будут переделывать, за отдельные, опять же, деньги. Администрация парка настаивает, что об «уничтожении» речь не идет: здесь хотят, что называется, снести до основанья, а затем представить дивный новый парк: срубы якобы планировали перебрать и возвести заново.

Не потому ли все так сумбурно, что руководство Монрепо сменилось перед стартом важной реставрации? Из парка ушли сотрудники, занимавшиеся и вопросами реставрации. Сейчас, отмечает бывший сотрудник парка и реставратор Евгений Филиппов, специалистов в этой сфере в музее нет, и восстановление парка идет под надзором людей, которые «не понимают, чем они руководят». Но целевое финансирование не вечно, вскоре придется работать с куда меньшими ресурсами и справляться с каждодневными задачами – тогда, полагает Филиппов, и станет явной некомпетентность руководства парка. Только вот утраченное будет уже не вернуть.
Монрепо
Фото: Анастасия Семенович
Страдающее Средневековье
В принципе, этот подзаголовок годится для всех историй про исторический центр Выборга, но Часовая башня – пожалуй, главный страдающий памятник города. Как сейчас выглядит Часовая башня и что у нее внутри, интересно всем – много лет ее никто не видел иначе как в лесах. Я, попав внутрь башни, обнаружила, что ее каменные стены крошатся от малейшего прикосновения. При этом на верхнем ярусе оборудуют смотровую площадку, то есть об эти стены будут тереться сотни туристов.
Часовая башня
Фото: Анастасия Семенович
Как поведал замдиректора музея Александр Смирнов, в башне целенаправленно «счистили» все следы предыдущих реставраций. Я обратилась к Ирэн Хаустовой, ранее работавшей с Часовой башней. Хаустова сходу заметила, что сейчас внутри башни убирают слой раствора с цементом, и это может навредить. Она вспоминает, что с 1948 года выборгские памятники ремонтировали и поддерживали, в том числе с помощью раствора, в котором были цемент и известь. Именно цемент, по мнению Хаустовой, продлевал жизнь башне.
«Цемент очень хорошо работает, например, с гранитом, а с кирпичом плохо, – говорит Хаустова. – Камень же «рапакиви» («гнилой камень», фин. Rapakivi, разновидность гранита – прим.ред.), из которого построена башня, имеет кристаллическую структуру. Раствор (с цементом), который был там раньше, хорошо закрепляет гранит. Если содрать этот слой, камень начнет крошиться».
Раствор в башне сейчас именно «сдирают», по выражению Хаустовой, и этот метод сложно называть реставрацией. Сколько протянет камень в таком виде – неясно.

Возможно, это лишь два разных подхода. Смирнов уверен, что цементный раствор в башне неприемлем. Но в цементе башня как-никак простояла несколько десятилетий, а сейчас камень внутри отходит слоями, он ничем не защищен, и укрывать его не планируется.
Деньги есть, но не держатся
Сейчас деньги на Выборг выделяет федеральный бюджет, бюджет Ленобласти, муниципалитет и Международный банк реконструкции и развития. Из федерального бюджета замку выделили 2,2 млрд рублей на 2017/18 год. Еще 2,1 млрд выделено целенаправленно на парк Монрепо (также парк получил 23 млн долларов от МБРР). Региональный бюджет выделил на реставрацию Выборга в 2018 году 1,3 млрд рублей, муниципалитет – 400 млн (со слов главы МО «Выборгский район Ленинградской области» Геннадия Орлова).
На вопрос, действительно ли власти не могут предпринять мер к спасению разрушающегося памятника, если у него нет пользователя (либо пользователь не занимается поддержанием памятника), в комитете по культуре и правительстве Ленобласти предпочли не отвечать.
Почему охранное обязательство на Дом Говинга появилось только летом 2018 года – очень поздно, когда он уже был жалкой руиной, в комитете также не ответили. Да и вообще глава комитета по культуре Ленобласти Евгений Чайковский, которому я направила вопросы о состоянии памятников в центре Выборга, просто передал запрос в областное правительство, хотя важные решения, в том числе по проектам, принимал именно комитет.
Дом Говинга, лето 2018
Фото: Анастасия Семенович
Почему пребывает в руинах Кафедральный собор, в правительстве объяснили тем, что ФЦП «Культура России 2012-2018» не выделила денег на реализацию противоаварийных мероприятий. Как получается, что программа министерством одобрена, деньги на реализацию выделяются, рядом реставрируют Часовую башню, но на центральный памятник и объект федерального значения вдруг нет денег – непонятно.
Руины Кафедрального собора
Фото: Анастасия Семенович
C собором Доминиканского монастыря оказалось еще интереснее: лишь 20 декабря 2018 года комитет утвердил предмет охраны и границы объекта. До этого, выходит, региональный памятник был в том же статусе, что и строения в Монрепо – с отсутствующим предметом охраны, что в условиях российского законодательства для памятника крайне опасно.
О проблемах замка я спрашиваю замдиректора музея Александра Смирнова:
– Почему не будет перекрытий в Башне Олафа?
– 90 кубов бетона – это нагрузка и необратимые изменения в памятнике. И если через 50 лет наши дети скажут, что мы дураки, неправильно сделали и захотят все убрать, им придется эту башню разобрать. В итоге мы настояли на перепроектировании интерьеров, появилась прекрасная безумная идея с лифтом.
– А почему в Башне пластиковые окна в монтажной пене?
– Они временные, конечно.
В областном правительстве подчеркивают, что все процессы по консервации и реставрации идут в соответствии с «Концепцией сохранения исторической части города Выборга». При этом памятники, прописанные в концепции, но не приписанные к музею, просто продолжают разрушаться, оказываясь «за бортом» этой глобальной реставрации.

Процесс сохранения и восстановления на деле превращается в ряд точечных работ, содержание которых спорно, которые проводятся при многократном наслоении проектов и условиях судебных тяжб из-за авторского надзора.

Ситуация, в которой все инстанции (музей, местные чиновники, исполнители) «переводят стрелки» друг на друга, пытаясь уйти от ответственности, мотивируя жуткое состояние памятников бюрократическими сложностями при мощном целевом финансировании из Минкульта, не внушает оптимизма.
Если деньги, что называется, «не дойдут» сейчас, то когда?
В Эрмитаж после реставрации вернулась Венера Гатчинская Умные города: что такое Big Data и как это работает в Петербурге Топ-модель по-петербургски: красота и одиночество Ольги Пантюшенковой Топ-7 крепостей вблизи Петербурга, на которые точно стоит посмотреть
От Эльдара Рязанова до Алексея Балабанова: места Петербурга из знаменитых фильмов «Учеба – это не просто сидеть и рисовать»: жизнь и творчество Анатолия Демы Самый широкий в Петербурге: история Синего моста через Мойку Куда съездить в Финляндии, кроме Хельсинки?
«Вся площадь скандирует как по команде: "Не верим"»: о чем говорили в фильме про Матвиенко «Валентина» «Миссия невыполнима»: как бездомные пытались украсть скульптуру из Русского музея «Что посмотреть в Эрмитаже?»: музей запустил проект с бесплатными лекциями об искусстве В Петербурге воют сирены: что это значит и что нужно делать

 
Made on
Tilda