USD 01.12.2020 76.1999 +0.3400
USD ММВБ 00:05 75.9157  
EUR 01.12.2020 91.2037 +0.7408
EUR ММВБ 00:05 90.5234  
Нефть($) ..20 +
Нефть(p) ..20 0.00 +0.00
В Петербурге закрыли на карантин рекордное число классов В Смольном назвали поликлиники, где можно бесплатно сделать КТ Правительство решило продлить мораторий на проверки бизнеса Погоду в последний день осени определит циклон Ундина
Анастасия Семенович

Как надо или как получается – лечение онкозаболеваний в России

С наступлением кризиса, времени экономии бюджета и импортзамещения, российской медицине, как и прочим социальным отраслям экономики, остается «держаться» и желать пациентам «здоровья и хорошего настроения». Российские врачи известны своим умением творить чудеса, имея минимум средств. Но есть сферы, когда чудо невозможно без высокотехнологической помощи и импортных лекарств. Что происходит с лечением онкологических заболеваний в непростые для бюджета времена, выяснил «Санкт-Петербург.ру».
Если повезет
Средства на лечение онкологических заболеваний в России сегодня выделяются из федерального и регионального бюджетов, а также фонда ОМС, который формируется из страховых взносов, субсидий и трансфертов из федерального бюджета. В 2015 году в Петербурге общий объем бюджетных средств, выделенных на лечение онкобольных, составил 2 168,42 млн рублей. Из них на лечение онкологии из городского бюджета выделено лишь 581 533,90 тыс. рублей. В 2016 году региональный бюджет планирует потратить на эти цели 669 493,41 тыс.

С 2017 года расходы на квоты для онкобольных планируют полностью возложить на регионы. Как будет оформлено перераспределение финансовых потоков, еще не ясно – вопрос о финансировании сейчас прорабатывается Минздравом.

«Квота – это обязательство государства заплатить определенную сумму за лечение, - объясняет координатор программ благотворительного фонда «АдВита» Елена Грачева. – Она берется из бюджета, выделенного на здравоохранение, – порядка 2,7% ВВП, если не ошибаюсь. При этом из года в год эту сумму сокращают на 30%. То есть денег выделяют не столько, сколько нужно, а столько, сколько есть. Наши нормативы не имеют ничего общего с международными стандартами, собственно, из-за этого и было придумано импортзамещение. Норматив по квоте, средствам, которые выделяются на одну историю болезни, позволяет закупить для лечения не те препараты, которые уже признаны эффективными в лечении, а их аналоги, более дешевые, часто с побочными эффектами. Решатся это «наверху».
Эту систему, отмечает Грачева, сложно понять даже специалистам. Сейчас она работает таким образом, что в клиниках федерального подчинения квоты распределяются согласно заявкам по кварталам. Если больному повезет, он попадает на лечение в тот момент, когда средства учреждению были только что выделены, если не повезет – то ждет очередного поступления средств. «Хотя в экстренных случаях предусмотрены дозаявки», - отмечает Грачева. Лечение в клиниках городского подчинения оплачивается региональными фондами ОМС. При этом пациент сам решает, где проходить лечение – в федеральной или городской клинике. И в обоих случаях можно подключить средства благотворительных фондов.

Все опрошенные «Санкт-Петербург.ру» специалисты сообщили, что фиксированного размера квоты, выделяемой на одного пациента, нет – все зависит от характера и стадии заболевания, суммы могут очень сильно разниться. Поскольку суммы в бюджете прописываются заранее, а количество и специфику диагнозов за год предсказать невозможно, то в итоге пациент действительно получает из бюджета «что есть».

«Аналогичной системы квот в других странах мира нет, - отметил основатель и директор «Петербургского медицинского форума» Сергей Ануфриев. – Есть только листы ожидания на такие сложные и дорогостоящие процедуры, как, например, протонная терапия».
Оказание высокотехнологичной медицинской помощи онкобольным является приоритетной в рамках реализации национальной программы «Здоровье». Программа стартовала в 2005 году по инициативе Владимира Путина, а в 2008 году одной из предпочтительных ее целей было объявлено снижение смертности (и сохранения трудового потенциала страны). В 2009-2012 годах на ее реализацию на федеральном уровне было выделено 676,8 млрд рублей.
«Со следующего года порядок финансирования изменится, - рассказывает Грачева. – Оно полностью будет на регионах. Сегодня есть возможность лечиться в клиниках федерального подчинения, которые получают деньги напрямую из федбюджета. А также в больницах городского подсинения, где лечение финансируется из бюджета региона и регионального фонда ОМС. Сейчас не совсем понятно, регионы вовсе останутся без поддержки из центра или просто потоки средств перераспределят. Допустим, Москва и Санкт-Петербург смогут предложить бюджеты самостоятельно, это небедные города. А остальные?»

Понятно лишь одно, в стране не останется клиник, которые получают деньги напрямую из федеральной казны, минуя прочие инстанции. При этом даже сейчас, когда речь идет об очень сложном и дорогостоящем лечении, получить «то, что есть» не так-то просто. Частично высокотехнологичная медицинская помощь (ВМП) покрывается региональными бюджетами ОМС, пояснил Сергей Ануфриев. Но при необходимости сложного дорогостоящего лечения нужно получать специальный «талон на ВМП».
Для этого лечащий терапевт должен убедиться, что пациенту нужна именно дорогостоящая медицинская помощь, затем удостовериться, что конкретный вид ВМП не входит в программу финансирования ОМС и только потом можно подавать документы в отдел ВМП Санкт-Петербургского медицинского информационно-аналитического центра (СПб ГУБЗ МИАЦ) на улице Шкапина, 30. После рассмотрения специальной комиссией (как правило, она состоит из чиновников комитета по здравоохранению и рассматривает документы в течение десяти дней) и положительного решения можно получить «талон на ВМП».

Впрочем, поясняет Елена Грачева, само получение талона – достаточно рутинная процедура, куда сложнее бывает получить место в клинике. «Взрослых онкологических коек, в отличие от детских, гораздо меньше, чем нужно, - поясняет Грачева. - В разных сегментах, конечно, по-разному: к примеру, с облучением проблем с местами больше, чем с хирургией. Кроме того, сохраняется проблема коллективных отпусков отделений, когда одновременно могут закрыться три гематологии из четырех».
Рисунок: Lenni Menshikova / "Санкт-Петербург.ру"
«Даже разговора не было про какие-то квоты»
Небюджетное финансирование - помощь от родных, близких и специальных фондов - можно совмещать с государственным. В Петербургском НИИ онкологии им. Р.М. Горбачевой фонды обеспечивают чуть более половины лечебного процесса и полностью финансируют поиск донора за границей.

Именно благодаря этому НИИ сыну Натальи Маковеевой оказали максимально оперативное лечение. С тех пор, на протяжении уже семи лет, у молодого человека стабильная ремиссия.

«Сын лежал в больнице, думали, что из-за болезни уха, - рассказывает мать. – Но по анализу крови врачи обнаружили бласт (новообразование – прим. ред.). В считаные часы его перевели в клинику Раисы Горбачевой, без всяких квот – у нас даже не было петербургской прописки. Уже после я узнала, что в эту клинику как раз и попадают те, у кого нет регистрации. Ряд документов мы оформляли постфактум. Ведь при лейкозе счет идет буквально на часы, и врачи сработали очень оперативно и профессионально. Мы лечились около полутора лет, в 2008-2009 годах. И когда все это происходило, даже разговора не было про какие-то квоты».

В России действительно многое зависит от конкретных людей на местах. Совсем иначе увидела нашу систему здравоохранения петербурженка Екатерина Приходько. «Моей дочери в июне исполнилось шесть лет, - рассказывает женщина. – Тася – здоровый физически и психоэмоционально ребенок. Когда ей было три года и 7 месяцев, мы отправились в долгожданный первый семейный отпуск в Таиланд. Там она заболела: высокая температура, странный кашель. Мы сразу позвонили доктору, который вел Тасю с рождения, она сказала колоть антибиотики. В это же время ребенок страшно похудел. Врач сказал – сдавать анализы, делать рентген. Рентген и показал что-то странное».
Врачи пришли к выводу, что в легких девочки может быть новообразование, и нужно делать биопсию. «Мы привели ребенка в больницу (Детская клиника им. Рауфхуса – прим. ред.), а у них там ходила ротовирусная инфекция, - рассказывает мама. – Она заболела, буквально за сутки оказалась в очень тяжелом состоянии, ее положили в реанимацию. Нас к дочке не пустили, сказали, что я могу узнать о состоянии своего ребенка по телефону, с 9 до 10 утра и с 17 до 18 вечера! На следующее утро в больницу я не дозвонилась. Врачи сказали, что нужно делать биопсию, а для этого необходима полосная операция. И это когда мой ребенок в таком состоянии!»

На этой стадии друзья семьи посоветовали родителям отправить результаты анализов в немецкие и израильские клиники. Откликнулись специалисты из Израиля. «Меньше чем за сутки мы собрали вещи и улетели, - продолжает мать. – В израильской клинике нам сделали биопсию, причем никакой полосной операции для этого не понадобилось. После остался только маленький пластырь, который сняли через пару дней».

Затем было восемь химиотерапий, пересадка костного мозга, 33 сеанса лучевой терапии. В мае 2015 года, через год, девочка вернулась домой. В прошлом месяце семья прилетела в Петербург после очередного обследования в Израиле, где они бывают каждые полгода. «Не знаю, возможно, у меня сложилось бы другое впечатление о наших врачах, если бы не эта история с реанимацией. Хорошо, что все сложилось так, как сложилось – хотя лечение в Израиле недешевое, нам пришлось искать средства», - подытожила мать.
фото: fletcherssolicitors.co.uk
Кибер-нож, гамма-нож и моноклональные антитела
В городском комитете по здравоохранению на вопрос «Санкт-Петербург.ру» относительно квот и изменения порядка финансирования ответили пространным комментарием о том, как много городские власти делают для онкобольных:

«За счет средств федерального и городского бюджета высокотехнологичная медицинская помощь по профилю «онкология» оказывается в 22 учреждениях города федерального и городского подчинения, а также в 8 медицинских учреждениях других субъектов Российской Федерации, - сообщили в комитете. - В 2015 году лечение от онкологического заболевания за счет федерального и регионального бюджетов получили 9 494 пациента, еще 5 792 человека получили ВМП за счет средств местных фондов ОМС.
До 2020 года в Петербурге действует «План мероприятий по совершенствованию системы оказания медицинской помощи больным онкологическими заболеваниями». В 2016 году на реализацию программы город выделил 2 168,42 млн рублей.
По словам заместителя председателя комитета Татьяны Засухиной, в Петербурге сегодня активно продвигается именно радиохирургия. Ведется строительство первого в России Центра протонно-лучевой терапии, установлен протонный циклотрон - аппарат, позволяющий разгонять протоны до скорости, близкой к скорости света, и направлять их на опухоль. Сегодня это самый малотравматичный метод лучевой терапии, показанный при онкологических заболеваниях внутренних органов, глаз, особенно в детской онкологии. Аппарат позволит лечить 800 человек в год.
фото: businesswire.com
Также закуплены радиохирургические установки «Кибер-нож» и «Гамма-нож». Этот метод позволяет проводить облучение опухолей высокой дозой радиации с субмиллиметровой точностью, без повреждения здоровых тканей.

За пределами официальных цифр и статистики специалисты признают, что врачи порой творят чудеса. «Наиболее успешно в России лечат рак кожи, – говорит Сергей Ануфриев. – Среди самых продуктивных разработок - использование моноклональных антител в клинической практике при раке, таргетных и иммунопрепаратов. Видеоэндоскопические операции с использованием лазера и микрохирургической техники. Эндоваскулярные вмешательства в лечении новообразований органов малого таза, сохранение репродуктивной функции в онкологии».
Надежду на эффективное лечение для тех пациентов, которые не обеспечены биологическими препаратами на основе моноклональных антител ввиду их высокой стоимости, дает вывод на рынок отечественных бионалогов. Российское производство высокотехнологичных и качественных препаратов для лечения тяжелых и смертельно опасных заболеваний способно сделать современную терапию более доступной для россиян, к тому же это поможет отечественному здравоохранению меньше зависеть от импортных препаратов.
С учетом предсказуемой системы квот, лечение непредсказуемых онкологических заболеваний в России, и в частности в Петербурге, происходит, условно говоря, как сойдутся звезды. Многое зависит от характера и стадии заболевания, момента, в который больной попадает на лечение, наличия препарата на рынке и, наконец, конкретных людей.
Все вузы Петербурга отправили на удаленку Ледовый дворец отменил все концерты после скандала с выступлением Басты Власти хотят заварить все мусоропроводы Петербургу пообещали, что выход на плато будет позже
В центре Петербурга обрушилась труба котельной В Санкт-Петербурге выявили 3691 заболевшего коронавирусом Пахучую свалку превращают в общественное место В центре Санкт-Петербурга мужчина подавился едой и умер
Судья из программы "Час суда. Дела семейные" попала под суд Стал известен процент россиян, имеющих антитела к коронавирусу За сутки в Петербурге коронавирусом заразилось 3687 человек В 2021 году у должников по ЖКУ появятся «проблемы»

 
Made on
Tilda