USD 11.08.2018 66.9075 0.6219
USD ММВБ  
EUR 11.08.2018 76.6760 -0.1490
EUR ММВБ  
Нефть($) 18.09.2018 78.76 +1.12
Нефть(p) 18.09.2018 5269.63 +123.22

Для всех, кого тянет к неизведанному: лучшие книги для осени

Помните, Фродо Бэггинсу каждую осень хотелось «в чужие края»? «Санкт-Петербург.ру» собрал для вас подборку лучших книг о путешествиях. Да-да, речь не о пресс-турах или женском паломничестве в духе «Ешь, молись, люби». Тут у нас опасности для жизни, открытия для науки и приключения для души.

«Родившись на правом берегу Волги, я всю жизнь мечтал обойти Землю вокруг и вернуться с левого», - примерно так Иван Гончаров объясняет читателю, зачем ввязался в экспедицию на фрегате «Паллада». Я родилась и выросла ровно там же, в паре сотен метров от гончаровского дома. В детстве, когда я болела (то есть очень часто), родители дарили мне книжку про какого-нибудь великого путешественника.

Почему-то считалось, что с ними я быстрее выздоравливаю. Помню, переживала затяжной бронхит с Крузенштерном. До сих пор считаю, что это лучшая компания, если ты, например, паришь ноги в огромном тазу или лежишь под горчичниками.

Со временем удалось собрать приличную книжную полку, и каждую осень она заставляет меня чувствовать себя немного Фродо Бэггинсом. Вся Россия, Европа до самого атлантического шельфа – правый берег Волги. Хочется обойти Землю и вернуться с левого.

Николай Карамзин, «Письма русского путешественника»

 

Вы не подумайте, что это первое место в рейтинге. Считайте, что Карамзин здесь по блату, потому что тоже земляк, или по старшинству. На фоне всех последующих книг «Письма» - вещь реликтовая. Это русскоязычная трэвел-литература XVIII века, так что делайте скидку на то, что автор – более периферийный европейский, чем собственно русский писатель. Жертва сентиментализма, оперирующая витиеватыми до громоздкости оборотами и всерьез сообщающая нам, что «увидев сии руины, нельзя не прослезиться».

Читается тяжеловато. Зачем нам это надо? Во-первых, бесценная наивность молодой сверхдержавы: «Варшава. Подъезжаю к границам империи…». Во-вторых, за розовыми восторгами от парижских театров и романских руин нельзя не заметить, что автор пересекается с гуманитарными гениями своей эпохи, и встречи эти описывает весьма дотошно.

А еще у Карамзина вполне могут учиться политкорректности современные публицисты. Париж, в который он так рвался, охвачен революцией. Но во всем объемном куске «писем», повествующем о французской столице, нет и намека на смуту. Сами понимаете, цензура не давала шансов подобным темам. Ну и все прелести путешествий «галантного века» - барская медлительность, жуткие дороги, провинциальные трактиры и далекие от глобализации времена, когда Европа была «лоскутным одеялом» воюющих империй.

Фото: Instagram / @ef_tanya, @ts__books

 

Иван Гончаров, «Фрегат «Паллада»

 

Стиль, язык, острота взгляда во «Фрегате» зачастую дают фору гончаровским романам. Это совсем не тот автор, которого мы знаем по «Обломову». Это ироничный, в меру циничный, но также впечатлительный и любопытный публицист. Книга – о путешествии в статусе секретаря экспедиции вице-адмирала Путятина в Японию в канун революции Мейдзи в 1852/55 годах. У адмирала были вполне очевидные политические задачи, но Гончаров сознательно о них не распространяется.

Он показывает нам полукругосветку глазами человека, для которого выйти из уютной петербургской квартиры – уже значит покинуть зону комфорта. Многолетнее же путешествие под парусами тогда считалось рискованным предприятием с романтическим флером – на смену парусникам пришли пароходы. Да, разбитые иллюзии – постоянный мотив книги (в отличие от восторженного Карамзина). 

Гончаров с удивлением отмечает, что на Мадейре спекулируют паршивым вином. Негодует на акклиматизацию от смены погоды по мере того, как «Паллада» подходит к экватору и уходит на юг. Его веселит, что его, человека не морского, так и не накрыла морская болезнь, хотя бывалые матросы – и те страдали после выхода из Кронштадта.

Впрочем, есть и страшные шторма, и гибель одного из огромных парусников, и таинственная, закрытая Япония. Наконец, ернические диалоги с матросом Фаддеевым складываются в отдельный фельетон о взаимной симпатии образованности и невежества. И автор, как и хотел, вернулся с левого берега Волги.

Фото: Instagram / @ts__books

 

Тур Хейердал, «Кон-Тики», «Ра»

 

Безусловный гвоздь этой подборки. Хейердал написал много исследовательских книг, которые с завидной полнотой издавались в Советском Союзе. «Кон-Тики» - об экспедиции через половину Тихого океана, «Ра» - через Атлантику. После фильма 2012 года обе книги переиздали приличными тиражами.

Итак, в 1947 (!) году пятеро норвежцев и один швед вышли в огромный Тихий океан на плавсредстве, которое никто в документально подтвержденной истории не использовал. На плоту инков. Никаких страховок, гарантий или сопровождения в виде вереницы дронов, лишь прерывистая связь с радиолюбителями. Примитивный бревенчатый плот с минимальной возможностью рулить. Половина команды питается только сухпайком, другая – только тем, что дает океан. Супчик из планктонной жижи и все такое. В шторм плот заливает, а иногда вокруг нарезают круги акульи плавники. Это все – чтобы ответить на вопрос, кто же заселил Полинезию.

Современники долго говорили, что в Норвегии наука не любит людей вроде Хейердала – беспокойных, склонных к эмпирике, первооткрывателей. Даже после обезоруживающе удачного опыта, когда на команду исследователя обрушилось мировое признание и популярность, сами норвежцы долго не принимали Хейердала всерьез. Поэтому, наверное, в «Кон-Тики» преобладает интонация этакого Одиссея, покинувшего суровые родные края, чтобы бороздить чужие теплые воды. Это не просто приключенческий блокбастер с крутыми декорациями. Это про «бороться и искать, найти и не сдаваться». О силе духа и доверии к огромному жестокому океану. Ну и про бытовые прелести и неловкости жизни на плоту посреди океана, конечно.

Фото: Instagram / @ef_tanya

 

Жак-Ив Кусто, Фредерик Дюма, «В мире безмолвия» (Жак-Ив Кусто, Джеймс Даген, «Живое море»)

 

Все помнят остроносого человека в красной шапочке (или в капюшоне гидрокостюма) и его «Одиссею». Кто-то смотрел сюрреалистическую «Водную жизнь» Уэса Андерсона или более академичный фильм с Одри Тотту про жизнь и любовь Кусто – море. Как и Хейердал, Кусто оставил коллекцию научно-исследовательских трудов по освоению океана. Только его считают не юродивым энтузиастом, а циничным наемником, отмечая, что Жак-Ив якобы посвятил жизнь поискам нефтяных месторождений.

По счастью, у нас есть шанс составить свое мнение. Указанные два издания круче любого кино. Начиная с того, как в 1943 году на юге Франции Кусто ищет бухту для испытания первого акваланга собственного изобретения подальше от расположения оккупационных итальянских войск. Здесь ищут и находят сокровища затонувших кораблей (и, например, устраивают у берега штормящего моря пир на только что поднятой со дна античной посуде), живут в подводном доме, иронично отмечая, что охота на рыб требует больше энергии, чем дает съеденный улов. И идут, конечно, охотиться.

Весело, опасно, захватывающе. Есть какая-то очистительная сила в упорстве, с которым Кусто до конца оставался самим собой. Кусто первым всерьез занялся изучением подводного мира – до него мировой океан считался изученным лишь на 1%.

Фото: Instagram / @ts__books

 

Роберт Капа, «Скрытая перспектива»

 

Сразу оговоримся: здесь есть Америка, Европа и Африка, трансатлантическое путешествие и смертельные опасности, но это не авантюрная история. Капа (настоящее имя – Эндре Фридман) – фотограф, основатель агентства Magnum. Его считают лучшим военным фотокорреспондентом в истории. Тем не менее он, оказывается, всегда хотел быть скорее писателем, который умеет фотографировать, чем фотографом, пишущим аннотации. В общем, это книга-репортаж с Западного фронта Второй мировой.

Для российского читателя особо ценен авторский взгляд на происходящее: по сравнению с брутальной русской традицией «Скрытая перспектива» похожа на сценарий мелодрамы. Абсолютный ноль героико-патриотического пафоса. Да и какой мог быть «патриотизм» у венгерского еврея (Венгрия была союзником гитлеровской Германии) без внятных документов и с акцентом, который все считали немецким. Да, Капу чуть не подстрелили несколько раз «свои». Он работал в самых горячих точках, на памятной высадке в Нормандии отправился на передовую с бойцами, а вернулся с отснятой пленкой и трупами… Да, это все – ради сотни уникальных кадров. Правда, в редакции «LIFE» налажали с проявкой и из полутора десятков негативов кое-как проявили восемь…

Парадокс, но у автора остаются силы на самоиронию и личную драму, довольно витиеватую. Такой вот взгляд на нашу общую войну с «той» стороны. Несколько лет назад «Перспективу» впервые перевели на русский язык, и, наверное, переиздадут нескоро. Там есть момент, когда автор добирается на британском судне через Атлантику на «полевую» работу в Европу. Под 22 судами союзников - немецкие подлодки, вокруг - непроглядный туман. Коммадор - ирландец (это важно). И это все не шутка. «На горизонте появилась какая-то точка, которая вскоре начала подавать нам световые сигналы. Наш сигнальщик с невозмутимым лицом доложил: «Сэр, корабль военно-морских сил Великобритании "Harvester" спрашивает, не можем ли мы поделиться с ним пивом».
«Передай, чтобы подошли и получили свое пиво».

Эсминец, сделав пару причудливых кругов вокруг каравана, весело подплыл к нам. На мостике стоял британский капитан с громкоговорителем: «Не ожидал встретить вас, сэр! Удивлен, что ваши корабли все еще на плаву!» «Не ожидал встретить эсминец британского флота на плаву и без пива!» - парировал коммадор. «У нас закончились глубинные бомбы, так что добивать немца пришлось пивными бочками!»

Фото: Instagram / @ts__books

 

Вольфганг Бюшер, «Берлин – Москва»

 

Почти экзистенциальная вещь. Немецкий журналист в 2001 году прошел пешком от Берлина до Москвы. Другой цели у автора не было – он просто шел по картам сначала через Германию, потом (очень долго) – через несимпатичную ему Польшу, немного – через гостеприимную, чистую Белоруссию. Познакомился с фанатами чернобыльского реактора, увидел «плачущие» иконы в заброшенном селе, съел несколько килограмм российского шоколада и настоятельно отказался от услуг белорусских проституток.

Автор ищет некий мистический Восток, а Москву сравнивает с магнитом. Он идет той же дорогой, что пропавший без вести в войну дед, и обещает «пройти тихо по его костям», не потревожив. У Бюшера очень сильно «своя» атмосфера, вам может показаться, что он слишком наивен, слишком падок на «клюкву». Но, наверное, в начале нулевых в глубокой провинции все так и было – ночные ларьки, неработающие гостиницы с клопами, пустые бары, отделкой напоминающие бассейн, хамоватые продавщицы и официантки. А недалеко, в лесу – благостный отшельник в деревянном доме бережет старинную икону. Чего уж там, у нас и сейчас, пожалуй, так. Бюшер дошел благополучно – русский язык он более-менее знал (да и книжку, как видите, написал).

Фото: Instagram / @ef_tanya

 

Алексей Васильев, «Корни Тамариска», «Мост через Босфор»

 

Ближний Восток привлекал меня ровно до тех пор, пока конфликты региона не актуализировались и не заполонили голубые экраны и вкладки браузеров. Тем не менее, Алексей Васильев – яркий журналист-международник, корреспондент «Правды» – занимает почетное место на книжной полке. Тонкий репортажный талант, четкое ощущение «железного занавеса» («я зашел в кафе, человек, приставленный следить за мной, остался у входа») и масса бытовых наблюдений, не лишенных лирики и геополитики.

Люди, места, события, вкусы и краски, арабские кофейни и турецкие чайные, дамасские базары и прочий «дивный восток». Кое-где нужен, конечно, перевод политических реалий, но по большей части это фактурный ландшафт Ближнего Востока XX века – то, что нужно, если шоры ТВ-новостей мешают понять, что происходит в далекой беспокойной Сирии и что наконец творит Турция.

Василий Верещагин, воспоминания о русско-турецкой войне 1877/78

 

Продолжая актуальную тему, нельзя обойти вниманием воспоминания баталиста Верещагина. Не подойдет тем, кто не любит «тяжелые» темы. Опять тот случай, когда художник отлично пишет: литературные очерки, мемуары, но, главное – воспоминания о войне. Плевна, Шипка – Верещагин ведет ни к чему не обязывающий репортаж с фронта, и отечественная история с каждым абзацем сбрасывает героическую штукатурку, становясь рассказом о людях.

Читая, с удивлением открываешь в художнике редкий для России тип остроумного, ироничного таланта. Верещагин несколько раз чуть не погибает, но пишет об этом так, что читатель видит безоружного недотепу с кисточками в декорациях «Белого солнца пустыни». Впрочем, горы, даже «массы» трупов, сваленных по 300-400 штук вдоль дороги, Верещагин описывает с чеканной честностью.

Фото: Instagram / @anikorros, @ts__books

 

Эпсли Черри-Гаррард, «Самое ужасное путешествие» / Виктор Боярский, «Гренландский меридиан»

 

Хотелось завершить подборку историей полярника. Черри-Гаррард – участник провальной с научной точки зрения и трагической - с человеческой антарктической экспедиции Роберта Скотта «Терра Нова» 1910/13 годов. Уже по названию заметно, что романтики льдов, снегов и звезд в книге нет – это 500 страниц о том, как жить в самых некомфортных условиях на планете. И не только жить – например, достать яйца императорского пингвина «на ранних стадиях насиживания, с живым эмбрионом» и доставить исследователям. Когда твой товарищ нарастил, провалившись в воду, ледяной сапог, и вы гоните, что есть мочи, подальше от пингвинов, а их яйца лопаются и растекаются у вас в рукавицах.

Ну и нельзя обойти наших полярников, к тому же Виктор Боярский – легенда Музея Арктики и Антарктики, бывший директор, некрасиво уволенный в январе. В 1987 году Боярского выбрали единственным представителем СССР в экспедиции «Трансантарктика» - масштабном международном проекте пересечения Антарктиды по самому протяженному маршруту (6,5 тыс. км).

«Гренландский меридиан» - о предварительном этапе «Трансантарктики», переходе Гренландии по меридиану с юга на север на лыжах и собачьих упряжках. Книга получилась бодрая, залихватская – про то, как ночевать на леднике в спальном мешке, пить «арктический гляссе» - утренний кофе с сосульками, нападавшими в него с усов, и, в конце концов, «обнять свою Наталью», которая спросит: «Может быть, хватит?» Мы у вас ничего такого не спросим.

Все новости рубрики

    следующая
    следующая
    Все новости
    Культура
    YouDo в Санкт-Петербурге

    Лучшее в Петербурге

    В гости к летучим мышам: топ-5 пещер недалеко от Петербурга

    Настоящие и искусственные, с подземными храмами и озерами – «Санкт-Петербург.ру» собрал самые интересные пещеры в Ленобласти.

    Топ-5 кафе и баров Петербурга с необычным пивом

    Сливочное, фруктовое, с пюре манго и даже с нотками перца – «Санкт-Петербург.ру» рассказывает, где в Северной столице попробовать пиво с нетрадиционными вкусами.

    Красота внутри: топ-5 удивительных петербургских двориков

    Петербуржцы привыкли к парадному и строгому виду Северной столицы. «Санкт-Петербург.ру» решил посмотреть на красоту города с другого ракурса.

    Как это сделано

    написать письмо

    Высший пинотаж: как выбрать бюджетное, но хорошее вино в обычном магазине

    «Санкт-Петербург.ру» разобрался, как выбрать вино, которое не ударит по карману, но придется по вкусу.

    Проверено на себе

    Land Rover: 70 лет решений, предвосхитивших будущее

    Первый Land Rover создавали как временный антикризисный проект. Тогда его создатели не могли представить, какой успех ждет их детище из «самолетных крыльев».

    Гид по Петербургу

    Наследие Советов: топ-5 зданий в Петербурге в стиле «конструктивизм»

    «Санкт-Петербург.ру» решил вспомнить советское прошлое Ленинграда и отыскать самые интересные здания, построенные в 1920-1930-х годах.

    Пресс-релизы